И я рассказал ему, что говорил мне когда-то Билли Хикей, актер и мой друг, о пьесах для театра или кино: «Если ты не собираешься ставить то, что написал, лучше забудь о пьесе. Работа будет сдела­на только наполовину».

Воистину так.

Хочу сказать пару слов об американских коми­ках. В большинстве своем они виртуозны, они та­лантливы, как виртуозны и талантливы наши лучшие джазовые музыканты. На меня они оказали гораздо больше влияния, чем иные писатели. Когда меня спрашивают, кого в истории нашей культуры я став­лю превыше всех, я отвечаю: «Марка Твена и Джейм­са Джойса». На самом же деле я сущий варвар, ко­торый больше всего обязан Лаурелу и Харди, Ступнейгелу и Баду, Бестеру Китону, Фреду Аллену, Дже­ку Бенни, Чарли Чаплину, Изи Эйксу, Генри Морга­ну и иже с ними.

Они поднимали мой дух в Великую депрессию. И во все последующие депрессии. Когда Боб Эллиот и Рей Голдинг согласились работать в нашей поста­новке, я чуть не умер от счастья. Уинстон Черчилль и Шарль де Голль вместе взятые внушают мне мень­шее восхищение.

Cпециально для этих актеров я вписал в сцена­рий пару шуток, и они блестяще обыграли их. Мало того, они дурачились, даже когда камера не рабо­тала, и смешили меня так, что я уже и не надеял­ся провести остаток дней без смирительной ру­башки.

Кто-то из них сказал о матери Стони Стивенсо­на: «Она смахивает на благоденствующую паразит­ку». Когда их без задней мысли спросили, что любят астронавты в космосе, ответ не заставил себя ждать: «Сушеную сердцевину артишоков». И все в том же духе.

Виват!

Курс Воннегут