вышел из кружевной тени восьмиугольного зала на негнущихся

лапах.

   Можно было подумать, что Казака отравили.

   Казак весь трясся, уставившись в одну точку, сбоку от Сэло.

Там никого не было.

   Казак остановился - казалось, он ждет ужасной боли, которую

навлечет на него следующий шаг.

   Как вдруг Казак весь занялся сверкающим, потрескивающим огнем

святого Эльма.

   Огонь святого Эльма - это электрические разряды, и когда он

охватывает живое существо, оно страдает не больше, чем от

щекотанья перышком. Но все же кажется, что животное горит ярким

пламенем, и вполне простительно, если оно перепугается.

   На огненные языки, струившиеся из шерсти Казака, было страшно

смотреть. В воздухе снова резко запахло озоном.

   Казак застыл, не двигаясь. У него уже давно не стало сил

удивляться этому поразительному фейерверку или пугаться его. Он

переносил треск и сверканье с печальным безразличием.

   Сверкающий огонь погас.

   В пролете арки появился Румфорд. Он тоже выглядел каким-то

потрепанным, издерганным. От макушки до пят по всему телу

Румфорда проходила полоса дематериализации в фут шириной -

полоса пустоты. А по бокам от нее на расстоянии дюйма шли еще

две узкие полоски.