Тогда он стал думать о Марсе, о том, что он писал в письмах к

самому себе. Не может быть, чтобы среди всех этих записей не

было ничего, свидетельствующего о его собственной доброте.

   Как вдруг он вспомнил Стоуни Стивенсона - своего друга. У

него был друг, и это, конечно, очень хорошо.

   - У меня был друг,- сказал Констант в микрофон.

   - А как его звали?- спросил Румфорд.

   - Стоуни Стивенсон,- ответил Констант.

   - Один-единственный друг?- спросил Румфорд со своей вершины.

   - Единственный,- сказал Констант. Его бедная душа радостно

встрепенулась, когда он понял, что единственный друг - все, что

человеку нужно, чтобы чувствовать себя щедро одаренным дружбой.

   - Значит, все хорошее, что вы отыскали в своей прошлой жизни,

всецело зависит от того, хорошим или плохим другом вы были этому

Стоуни Стивенсону?

   - Да,- сказал Констант.

   - А помните казнь на Марсе, мистер Констант,- сказал Румфорд

со своей вершины,- где вы сыграли роль палача? Вы задушили

человека, прикованного к столбу, на глазах у солдат трех полков

Марсианской Армии.

   Именно это воспоминание Констант все время старался вытравить

из памяти. И это ему почти удалось - настолько, что он искренне