неуправляемое многоголовое чудище. Каждый сохранял свою

личность, свою совесть, и Румфорд никогда не призывал их

действовать заодно - и уж, конечно, не ждал от них ни дружных

аплодисментов, ни издевательских криков и свиста.

   Когда до всех постепенно дошло, что Звездный Странник - тот

самый презренный, возмутительный, ненавистный Малаки Констант,

люди в толпе восприняли это каждый по-своему, спокойно, с

затаенной грустью - и почти все ему сочувствовали. Ведь это на

их совести, на совести в общем порядочных людей, лежало то, что

они повсюду символически вешали Константа - вешали его

изображения и дома, и на работе. И хотя куколок - Малаки они

вздергивали не без удовольствия, почти никто не считал, что

Констант из плоти и крови заслуживает казни через повешение.

Куколок вешали так же беззлобно, как обрезали лишние ветки с

новогодней елки или прятали пасхальные яйца.

   Румфорд со своей древесной кафедры ни одним словом не пытался

отнять у него их сочувствие.

   - С вами произошло несчастье совсем особого рода, мистер

Констант,- сочувственно, даже с симпатией сказал Румфорд.- Вы

послужили живым символом заблудшего грешника для громадной