другим - только на себя. Он был так же человеколюбив, как Мария-

Антуанетта, а творческого духа в нем было столько же, сколько в

инструкторе-косметологе при похоронном бюро.

   - Мы _ненавидим_ Малаки Константа,- говорил Румфорд с вершины

дерева,- за то, что он принимал фантастические плоды своего

сказочного везенья, как нечто само собой разумеющееся, как будто

удача - это перст Божий. Для нас, паствы Церкви Господа

Всебезразличного, самое жестокое, самое опасное, самое

кощунственное, до чего может докатиться человек,- это уверен-

ность, что счастье или несчастье - перст Божий!

   - Счастье или несчастье,- провозгласил Румфорд с вершины

дерева,- вовсе не перст Божий!

   - Счастье,- сказал Румфорд с вершины дерева,- это ветер,

крутящий горсточку праха,- эоны спустя после того, как Бог

прошествовал мимо.

   - Звездный Странник!- воззвал Румфорд сверху, из кроны дерева.

   Звездный Странник отвлекся и слушал плохо. Ему не удавалось

долго сосредоточивать свое внимание на чем-то - то ли он слишком

долго жил в пещерах, то ли слишком долго жил на дышариках, а

может, слишком долго служил в Марсианской Армии.

   Он любовался облаками. Они были такие красивые, а небо, в