чувствовать себя хоть в чем-то выше меня,- сказал он ласково,-

думайте вот о чем: вы можете делать детей, а я не могу.

   Он повернулся к Константу широкой спиной и пошел впереди

через анфиладу великолепных покоев.

   В одном зале он остановился и заставил Константа любоваться

громадной картиной, писанной маслом, на которой маленькая

девочка держала в поводу белоснежного пони. На девочке была

белая шляпка, белое накрахмаленное платьице, белые перчатки,

белые носочки и белые туфельки.

   Это была самая чистенькая, белоснежная, замороженная

маленькая девочка из всех, кого Малаки Констант когда-либо

видел. У нее на лице застыло странное выражение, и Констант

решил, что она очень боится хоть чуточку замараться.

   - Хорошая картина,- сказал Констант.

   - Представляете себе, какой будет ужас, если она шлепнется в

грязную лужу?- сказал Румфорд.

   Констант неуверенно ухмыльнулся.

   - Моя жена в детстве,- отрывисто пояснил Румфорд и вышел из

комнаты впереди Константа.

   Он повел гостя в темный коридор, а оттуда в крохотную

комнатушку, не больше кладовки для щеток. Она была десяти футов

в длину, шести в ширину, но потолок, как в остальных комнатах,