же возможности докажет ей свое несомненное превосходство.

   А вот Уинстон Найлс Румфорд - тут дело другое, он куда

сильней во всем, что касается духа, пространства, положения в

обществе, секса и даже электричества. Рукопожатие и улыбка

Унистона Найлса Румфорда разрушили самомнение Константа так же

быстро и умело, как рабочие после карнавала разбирают карусель.

   Констант, считавший себя достойным гонцом для самого

Всемогущего Господа Бога, вдруг совершенно сник перед весьма

ограниченным величием Румфорда. Констант лихорадочно искал в

своей памяти доказательств своего собственного величия. Он рылся

в своей памяти, как воришка, вытряхивающий чужой бумажник.

Констант убедился, что память его битком набита мятыми,

передержанными фотографиями всех женщин, с которыми он спал,

неправдоподобными свидетельствами об участии в еще более

невероятных предприятиях, удостоверениями, которые приписывали

ему достоинства и добродетели, какие можно было найти только в

трех миллиардах долларов. Там оказалась даже серебряная медаль

на красной ленточке - награда за второе место в тройном прыжке

на соревнованиях в закрытом помещении в университете штата