- Куда спрятаться?- сказал Дядек.- Где выход?

   Би могла и не отвечать. Прятаться было некуда. Выхода не

было, если не считать дверь в коридор.

   Оставалось только одно - то, что сделал Дядек. Он сорвал с

себя форму, остался в линяло-зеленых шортах, сунул винтовку под

скамейку, заткнул себе уши и ноздри заглушками, заклеил рот

пластырем, встал в строй новобранцев.

   Голова у него была бритая наголо, как у всех новобранцев. Как

и у всех, у него тоже была полоска пластыря - от макушки до

затылка. Он был таким никудышным солдатом, прямо из рук вон, что

доктора в госпитале снова вскрыли ему череп, чтобы проверить, не

барахлит ли антенна.

   Би глядела на комнату невозмутимо, как в трансе. Гранату,

которую дал ей Дядек, она держала, как вазу с единственной

прекрасной розой. Потом она прошла туда, где лежала винтовка

Дядька, и положила гранату рядом - положила аккуратно, бережно

относясь к чужому имуществу.

   Потом она вернулась на свое место возле стола.

   Она и не глазела на Дядька, и не избегала смотреть на него.

Ей в госпитале так и сказали: ей было очень, очень плохо, и

снова будет очень-очень плохо, если она не будет заниматься

только своей работой, а думать и беспокоиться пусть предоставит,