передать конкретному человеку, своему лучшему другу - Дядьку. Он

искал глазами Дядька.

   Он не мог отыскать Дядька.

   А если бы он и нашел Дядька, в глазах Дядька не увидел бы ни

радости узнавания, ни жалости. Дядек только что выписался из

базового госпиталя, где его лечили от психических отклонений, и

в памяти у него было почти совсем пусто. Дядек не узнавал своего

лучшего друга, прикованного к столбу. Дядек вообще никого не

узнавал. Дядек не знал бы и собственного прозвища, не знал бы,

что он солдат, если бы ему об этом не сказали, когда выписывали

из госпиталя.

   Прямо из госпиталя он попал в строй, в котором сейчас и

находился.

   В госпитале ему твердили, внушали, вдалбливали раз за разом,

что он лучший солдат лучшего отделения лучшего взвода в лучшей

роте лучшего батальона лучшего полка и лучшего дивизиона в

лучшей из армий.

   Дядек сознавал, что ему есть чем гордиться.

   В госпитале ему сказали, что он был тяжело болен, но теперь

совершенно здоров.

   Пожалуй, это была хорошая новость.

   В госпитале ему сказали, как зовут его сержанта, объяснили,

что такое сержант, и показали знаки различия по чинам, рангам и

специальностям.

   Они так переусердствовали, стирая память Дядька, что им