чистоплотным солдатом, но аккуратным его не назовешь все его

награды и знаки различия были сорваны, и не было на нем ни

ремня, ни галстука, ни белоснежных гетр.

   Все остальные, и Дядек в том числе, были при полном параде.

На всех остальных было любо посмотреть.

   С человеком у столба должно было случиться что-то страшное -

что-то такое, чего человек стремился избежать любой ценой, что-

то, от чего и уклониться было нельзя - цепи не пускали.

   А всем остальным солдатам предстояло быть зрителями.

   Этому событию придавалось большое значение.

   Даже солдат у столба стоял навытяжку - как подобает бравому

солдату, применительно к обстановке, как его учили.

   И опять - без какого бы то ни было видимого или слышимого

сигнала все десять тысяч человек, как один, приняли строевую

стойку "вольно".

   И человек у столба - тоже.

   Затем солдаты встали еще более непринужденно по команде

"вольно". По этой команде полагалось стоять свободно, но не

выходить из строя и не разговаривать в строю. Теперь солдатам

было дозволено о чем-то подумать, оглядеться, обменяться

взглядами с кем-то, если было с кем, или было о чем сказать.

   Человек у столба натянул цепи и вытянул шею, прикидывая на