порядочные  и  интересные  люди,  которые,  несмотря   на  это,  были  очень

скептически  настроены  по  отношению  к  тому,  что говорили  в  проповедях

священники. Того же мнения были  Томас Джефферсон и Бенджамин Франклин. Но я

знаю, что Берни потерял что-то важное и достойное.

     Дело-то все в том, что мне  это не  понравилось именно и только потому,

что я очень любил Берни.

     Несколько лет назад я выступал в Ассоциации гуманистов на вечере памяти

доктора  Азимова.  Я  сказал:  "Айзек   теперь  на   небесах".  Перед  лицом

собравшихся гуманистов я  не  мог сказать ничего смешнее.  Они  все животики

надорвали.  Зал  очень напоминал сцену трибунала из рассказа Траута  "Ничего

смешного", случившуюся  прямо перед  тем, как чрево  Тихого океана поглотило

третью атомную бомбу, "Прайд Джой" и все остальное.

     Когда я сам отойду в мир иной, упаси Боже, я надеюсь,  что какой-нибудь

шутник скажет обо мне: "Теперь он на небесах".

     Я люблю  спать.  В  одной  книге  я  напечатал  новый реквием старинной

музыке. В нем была такая мысль: совсем неплохо хотеть, чтобы загробная жизнь