бросил рукопись в мусорный бак без крышки, прикованный к пожарному гидранту,

что напротив Американской академии искусства и словесности.

     Когда он по прошествии десяти минут вернулся в приют, клерк сказал ему:

"Где тебя носило? Мы все очень за тебя беспокоились, Винс". Потом он показал

ему его койку. Она висела на смежной стене между приютом и академией.

     На  другой стороне стены, в академии, над столом из розового дерева, за

которым работала Моника Пеппер, висела картина Джорджии О'Кифф -- побелевший

коровий череп на песке посреди пустыни. На стороне Траута, прямо у изголовья

его койки, висел плакат, на котором  читающему  строго-настрого  запрещалось

совать  своего "младшего брата"  куда  бы то  ни  было,  не  надев  на  него

предварительно презерватив.

     После катаклизма,  когда  "подарочные"  десять  лет  наконец  прошли  и

свобода воли снова взяла всех за жабры, Траут  и Моника познакомятся друг  с

другом.  Кстати, ее стол когда-то принадлежал писателю  Генри Джеймсу. А  ее

кресло,  кстати,  когда-то  принадлежало  композитору  и  дирижеру  Леонарду

Бернстайну.

     Так вот, когда Траут понял, как близко находилась его койка от ее стола

в  тот  пятьдесят один  день до катаклизма, он выразил свою мысль таким  вот

образом: "Если бы у меня тогда была базука, я бы взорвал  эту стену. Если бы

после этого мы оба остались живы, я бы  спросил у тебя: "Что это такая милая

девочка делает в таком месте?"