Джейн стали лидерами группы "Великие книги".

     А  когда он стал рекламным агентом и  переехал в Бостон, я поступил так

же, не зная об этом. Когда распался первый брак Эда, то же самое случилось и

с  моим, и теперь мы оба живем и  Нью-Йорке.  Однако  я  вот к чему  все это

говорил: когда я отправил ему  письмо про то, что  больше не могу писать, он

переделал его в стихотворение и отослал мне обратно.

     Он  отбросил  мое  приветствие   и  первые  несколько  строк,   которые

восхваляли  книгу Дэвида Марксона, который  учился у Эда  в Юнион-Колледж. Я

говорил, что Дэвиду не стоит благодарить судьбу за то, что она позволила ему

писать  такие хорошие произведения  в эпоху,  когда никого уже  не  проймешь

книгой, будь  она хоть самый распроклятый шедевр. Что-то вроде того.  У меня

не осталось копии письма в прозе. А вот оно в стихах:

     Не за что благодарить Судьбу.

     Когда мы уйдем, не останется никого,

     Кто прочел бы каракули на бумаге

     И понял, что они хороши.

     Я болен, у меня нечто вроде

     Пневмонии, когда не кладут в больницу, --

     Я не могу писать, и в больницу меня не кладут.

     Ежедневно я занимаюсь бумагомарательством,

     Но сюжет не ведет никуда,