Я рассказал Трауту, что в отряде, где воевал Петер  Либер, все как один

были атеисты  родом  из Германии. Так  вот, командир  этого отряда зачитывал

своим людям  христианские религиозные  тексты  для поддержания духа. Траут в

ответ рассказал мне свою версию Книги Бытия.

     У меня случайно был с собой диктофон, и я его включил.

     "Вот  что,  перестань-ка есть  и послушай меня, --  сказал он.  --  Это

важно". Тут он прервался, чтобы поправить  подушечкой большого  пальца левой

руки  свою   верхнюю  вставную  челюсть.  Она  каждые   две  минуты  грозила

вывалиться. Он был  левшой, как и я, пока меня не переучили родители, как  и

мои  дочери  Эдит и Лили,  или,  как  мы  их обычно  называли, когда  хотели

приласкать, Эдди Бочка и Лолли Теленок.

     "Вначале не было абсолютно ничего, в прямом смысле слова, -- сказал он.

-- Но если есть  ничто, то есть и нечто, точно так же как если есть верх, то

есть и низ, если есть сладкое, то есть и горькое, если есть мужчина, то есть

и женщина, если есть пьяные, то есть и трезвые, если есть радость, то есть и

печаль. Это называется  импликация. Мне неприятно  это вам говорить,  друзья