возможность,   которая   была  у   нас,   когда   мы  принимали   Декларацию

Независимости. Возможно, нам следует согласиться и признать, что наши идеалы

свободы и равенства устарели, что они обречены. Я слышал, что один восточный

правитель приказал мудрецам  придумать  ему слова, которые  были бы  истинны

всегда, во все  времена.  Мудрецы  сказали ему, что  это такие слова: "И это

тоже пройдет".

     В наше горькое время  эта  мысль --  "и это тоже пройдет"  --  помогает

пережить страдания. Но все же -- давайте верить, что это  ложь! Давайте жить

и доказывать, что мы можем возделывать природу вокруг нас, и тот мир мысли и

этики,  который находится внутри нас, что  мы можем  обеспечить  процветание

отдельной  личности, всего общества  и государства. Наш путь лежит вперед, и

пока Земля вертится, да будет так...

     Я отдаю вас в руки Всевышнего и надеюсь, что в своих молитвах вы будете

меня вспоминать... Прощайте, друзья и сограждане".

     Актер,  игравший  роль Каванага,  офицера, сказал:  "Пора отправляться,

господин президент. Садитесь в вагон".

     Линкольн садится в поезд, а толпа в это время поет "Тело Джона Брауна".

     Другой актер, игравший кондуктора, поднял свой фонарь.

     Вот в этот момент Траут должен был нажать на гудок, и он это сделал.

     Когда  опустился  занавес,  за сценой кто-то всхлипнул. Этого не было в

пьесе. Это был экспромт. Это было красиво. Это всхлипнул Килгор Траут.