опубликовав "Бойню номер  пять", а затем переиздав под  своим крылом все мои

более ранние книги.

     Килгор Траут был похож на моего отца.

     В пьесе был один-единственный звуковой эффект. Его нужно было сделать в

последний момент последнего акта пьесы. Траут называл  пьесы "искусственными

катаклизмами". У  Траута был ископаемый паровой  гудок с фабрики  Индиан Хед

Миллс. Водопроводчик, член клуба,  очень похожий на  моего брата,  привинтил

радостно-печальный   гудок  к  баллону  со  сжатым   воздухом,  заполненному

наполовину. "Радостно-печальный" -- таким был и Траут в то утро.

     Естественно, было много членов клуба, не занятых  в пьесе "Эйб Линкольн

в  Иллинойсе", кто с удовольствием нажал бы на эту огромную медную дуру. Все

очень  захотели  это  сделать,  как  только увидели  ее,  а  потом  вдобавок

услышали, как она ревет. Это  водопроводчик нажал на гудок на репетиции.  Но

больше  всего  члены клуба  хотели,  чтобы  Траут  почувствовал, что у  него

наконец есть дом, что он -- важный член большой семьи.

     Не  только члены  клуба,  домашняя  прислуга  в  Занаду, члены  обществ

анонимных алкоголиков и анонимных игроков, которые пришли в Занаду на танцы,

несчастные  женщины  и  дети  и  старики,  нашедшие  в  Занаду  приют,  были

благодарны ему  за его  мантру, которая излечивала и  вселяла бодрость духа,

которая  заставляла  забыть о  плохих временах: "Ты был болен, но теперь  ты

снова и порядке, и надо столько сделать". Весь мир был ему благодарен.