В полдень того дня, когда в Денвере открывали  нашу с Джо Петро Третьим

выставку -- это было  воскресенье,  -- я  в одиночестве проснулся в  комнате

самого  старого  тамошнего  отеля  под  названием "Оксфорд". Я знал,  где  я

нахожусь и как я  сюда  попал. Это  было удивительно, потому  что накануне я

нализался дедовским пивом до синих соплей.

     Я  оделся и вышел. Никто еще не проснулся. По улице никто не ехал. Если

бы  свобода воли снова  взяла мир  за жабры в  этот  момент,  я  бы  потерял

равновесие и упал, но меня никто бы не задавил.

     Когда  свобода  воли  снова возьмет  всех за жабры,  лучше  всего  быть

пигмеем из племени мбути и сидеть в дождливых африканских джунглях в Заире.

     В двухстах ярдах от моего отеля находились остатки  того, что  когда-то

было центром, бьющимся сердцем города. Я имею в виду железнодорожный вокзал.

Он был построен  в  1880  году. В наши  дни на нем останавливается лишь  два

поезда в день.

     Я и сам был достаточно похож на ископаемое  животное, раз мог вспомнить

ужасную  музыку  шипения  и  грохота  паровозов,  их  скорбные  свистки,  их

ритмичный  перестук  колес  на  стыках  ре'льсов,  звуки   колокольчиков  на