Я  продолжал:  "Люди,  способные  получать  удовольствие  от  рисунков,

отпечатков или тому подобного,  редко  получают его, если ничего не знают об

их авторе. Ситуация  снова становится скорее  общественной, нежели  научной.

Любое  произведение  искусства наполовину состоит  из  разговора между двумя

человеческими   существами.   В  разговоре   часто   нелишне  знать,  с  кем

разговариваешь. Известен ли твой собеседник как человек серьезный, верующий,

страдающий, похотливый, буйный, искренний, остроумный?

     Практически не существует признанных  произведений искусства, созданных

людьми, о которых  ничего  не известно. Даже о тех, кто  создавал рисунки  в

пещерах под Ласко во Франции, мы кое-что можем предполагать.

     Я  отважусь  заявить,  что  ни  одна картина  не может привлечь  к себе

серьезного внимания  без некоего образа своего автора, связанного с картиной

в мозгу человека, смотрящего на нее. Если ты не желаешь  ставить подпись под

своими  картинами и не хочешь говорить, почему ты думаешь, что другие найдут

в них что-то стоящее, то твой выстрел бьет мимо цели.

     Картины знамениты своей человечностью, а не своей картинностью".

x x x

     Я  продолжал:  "Есть еще  вопрос мастерства.  Настоящие ценители картин

любят,  скажем так,  следить  за работой художника,  пристально разглядывать

холст,  пытаться  понять,  как  была  создана  иллюзия.  Если  ты не  хочешь

говорить, как ты создаешь картины, то твой выстрел снова бьет мимо цели.

     Всего наилучшего. Я люблю тебя", -- написал я. И подписался.