когда  входил  в  академию  и  призывал  иудео-христианского  Бога  словами:

"Очнитесь! Ради Бога, очнитесь! Свобода воли! Свобода воли!"

     В Занаду он скажет, что если даже в тот день и ночь он был героем, то в

академию   вошел   "из   редкостной   трусости".   Он   "притворялся   Полем

Ревером в пространственно-временном континууме".

     Он искал убежища от нарастающего грохота на Бродвее, что в полуквартале

оттуда, от звуков по-настоящему  серьезных взрывов в других частях города. В

полутора  милях   к  югу,  возле   Мемориала  Гранта,   массивный  грузовик,

принадлежавший   Департаменту  здравоохранения,   из-за   потери  управления

пропахал вестибюль одного здания  и въехал в кабинет коменданта. Он своротил

газовую  плиту.  Прорванная  труба  массивного  бытового  прибора  наполнила

лестницы и лифтовую шахту шестиэтажного здания метаном, смешанным с секретом

желез скунса. Большинство жителей дома были пенсионеры.

     А затем БА-БАХ!

     "Катастрофа, ждавшая своего часа", -- сказал Траут в Занаду.

x x x

     Старый  писатель-фантаст хотел  привести  в  чувство  одетого  в  форму