последнего оставаться в живых,  чтобы  иметь возможность  взглянуть  на  нас

своими сияющими глазами и сказать: "Ну когда же?!"

     Последний наш разговор был очень личным. Джейн спросила меня, как будто

я мог это знать, какое событие вызовет ее смерть. Она, наверное, чувствовала

себя персонажем какой-нибудь  моей  книги. В некотором смысле так и было. За

время нашего двадцатидвухлетнего супружества  именно  я решал,  что мы будем

делать  дальше -- отправимся ли в Чикаго, в  Скенектади или  в Кейп-Код. Моя

работа  определяла, что  мы будем делать дальше. Джейн  нигде и  никогда  не

работала. Она воспитывала шестерых детей.

     Я ответил ей,  какое. Я сказал ей, что перед  тем,  как она умрет, один

загорелый,  беспутный,  надоедливый,  но счастливый десятилетний  мальчишка,

которого мы знать не знаем, выйдет на гравийную насыпь у лодочной пристани у

начала Скаддерс-Лейн. Он будет смотреть  вокруг, на  птиц,  на лодки  или на

что-то еще, что есть в гавани Барнстэбла, мыс Кейп-Код.

     В начале Скаддерс-Лейн, на  трассе 6А, в одной десятой мили от лодочной

пристани, стоит большой старый дом,  где мы растили  нашего сына, двух наших