ужасающим,  но жертвы все  же  были  немногочисленны. Нельзя сказать,  чтобы

Траут увидел горы трупов и раненых -- так, несколько одиноких представителей

той  и другой группы.  На каждого можно  было  обратить, при желании, особое

внимание.  Живые или мертвые,  но это все еще были личности, на их лицах все

еще можно было прочесть их историю.

     Движения в этой части чертпоберикакаяжеэтоглушь 155-й улицы, ведущей  в

никуда, в  это  время дня практически  не было. Одна только ревущая пожарная

машина  под  действием  силы  тяжести уносилась  "задним  ходом"  прямиком в

Гудзон. Траут наблюдал за ней.  Он был волен детально обдумать, что  явилось

причиной  такого поведения пожарной  машины. Ему было так вольно, что он  не

обращал  внимания  на шум, доносившийся с более оживленных улиц, и  в полном

спокойствии заключил, как он рассказал мне потом в Западу, что верно одно из

трех: или на ней стоял задний ход или нейтраль, или вышел из строя карданный

вал, или сломалось сцепление.

     Он не  поддавался панике.  Работа  корректировщиком  огня  в артиллерии

научила его, что если удаваться панике, то будет хуже.  В Занаду  он сказал:

"В  настоящей жизни, как  и в опере, пение арий лишь превращает  безнадежную