даже самую малую радость, которую она могла испытывать, рисуя.

     Возможно,  что  Элли  думала,  будто к  ней  относятся  снисходительно,

осыпают ее  похвалами  только  потому, что  она  симпатичная девочка. Только

мужчины становятся великими художниками.

     Как-то раз -- мне тогда было десять, Элли пятнадцать, а нашему старшему

брату  Берни,  ученому,  было двадцать --  я сказал за ужином, что в мире не

было   ни  одной  великой  женщины.   Даже  лучшие  повара  и  модельеры  --

исключительно мужчины. Мама немедленно вылила мне на голову кувшин воды.

     Но и мама была не  без греха. Отец неуемно восторгался ее  рисунками, а

мать вбила себе в голову, что Элли просто обязана выйти замуж за богача, что

в этом -- смысл ее жизни. Во время Великой депрессии родители пошли на самые

настоящие финансовые жертвы, чтобы отправить  Элли в школу, где учились дети

сливок нашего общества. Это была "Школа для девочек в Тюдор-Холле", или, как

ее  называли,  "Кадка для дамочек с жалкой долей" -- муштровали там  ого-го!

Эта школа находилась в четырех кварталах к  югу  от Шортриджской школы,  где

она  могла  получить  то  же, что  получил я,  --  свободное, демократичное,