потомство.

     Я в свою очередь  назвал бы "эрой многообещающих монстров"  ту эпоху, в

которую мне  довелось жить  миллион  лет  тому назад - со всеми  чудовищными

атрибутами этого романа, переведенными из плоскости телесной в  моральную. В

настоящее время  подобных экспериментов  - будь то  с  телами  или  душами -

больше не ведется.

x x x

     Переразвитый мозг людей той эпохи был  способен не только на жестокость

во имя жестокости. Благодаря ему они также могли ощущать любого рода боль, к

которой  низшие  животные  были  абсолютно   нечувствительны.  Представитель

никакой другой породы животных не мог чувствовать себя  - как то чувствовал,

спускаясь на  лифте в вестибюль отеля, Хесус Ортис  - покалеченным  словами,

которые  произнес *Эндрю  Макинтош. Ортис  с трудом даже отдавал себе отчет,

достаточно ли того, что от  него осталось, для осмысленности его дальнейшего

существования.

     При этом мозг его был устроен  так сложно, что внутри его черепа, перед

мысленным взором вставали  всевозможные картины, каких не  дано было  видеть

низшим животным,-  столь же чистые плоды человеческого воображения, как и те

пятьдесят  миллионов долларов,  которые *Эндрю Макинтош  готов был мгновенно