16

     То,  что *Эндрю Макинтош  произнес при  появлении Хесуса  Ортиса,  было

столь  оскорбительным  и,  на  фоне  распространяющихся  по  всему  Эквадору

голодных  спазмов,  столь  опасным,  что большой мозг  американца и  впрямь,

очевидно,  поражен  был каким-то  серьезным  недугом  -  если  только вообще

наплевательское отношение к тому, что может произойти в следующий миг, можно

считать  признаком  душевного  здоровья.  Тем  показательнее,  что  жестокое

оскорбление, адресованное им этому  дружелюбному и добросердечному служащему

отеля, не было преднамеренным.

     *Макинтош был квадратным, среднего роста мужчиной. Голова его - коробка

меньших размеров  -  покоилась  на  более  крупногабаритной, а  руки  и ноги

впечатляли своей толщиной. Он был  таким  же здоровяком,  способным  подолгу

находиться  вне дома, как и покойный муж Мэри Хепберн,- однако, в отличие от

Роя, был еще и большим охотником  испытывать судьбу. Зубы у него были  столь

крупными и идеально белыми и  он взглянул на вошедшего с такой улыбкой,  что

Ортису на ум тут же пришли белые клавиши рояля.

     И с тою же белозубой улыбкой *Макинтош  по-испански обратился к Ортису: