известно, когда с мозгом  его что-то неладно. Лично я всегда это чувствовал,

Мэри. Ничего не мог поделать, но чувствовал.

     А  затем, испугав Мэри и всех присутствующих до потери сознания, сел на

кровати - прямой, с широко раскрытыми горящими глазами - и громовым голосом,

разнесшимся по всему дому, приказал:

     - Библию!

     Это было первое за все время его болезни упоминание о  чем-то связанном

с официальной  религией.  Они с Мэри  были не любители  ходить в церковь или

молиться - даже в  самые  тяжелые времена,-  но Библия у них где-то имелась.

Только Мэри плохо представляла, где.

     - Библию!- снова прогремел умирающий.- Женщина, найди Библию!

     Никогда  прежде  он  не  называл  ее  "женщиной". Мэри  отправилась  за

Библией.  И сумела  отыскать  ее  в  запасной спальне, между  "Плаванием  на

"Бигле"" Дарвина и "Повестью о двух городах" Чарльза Диккенса.

     -Рой, все так  же сидя  в постели, обратился к  Мэри, опять  назвав  ее

"женщиной":

     - Женщина,- велел он ей,- положи руку на Библию и повторяй за мной: "Я,

Мэри   Хепберн,   даю  у  смертного  одра  моего   возлюбленного   мужа  два