этим,  лизнул  мою  руку  и помахал  хвостом.  Не стыжусь  признаться, что я

расплакался  и  произнес  сквозь  слезы:  "Прощай, старина.  Тебе  предстоит

отправиться в иной мир. И  наверняка в лучший, потому что никакой другой мир

не может быть хуже, чем этот".

x x x

     В  то  время, как  Рой начал устраивать  подобные  спектакли,  Мэри еще

продолжала  ежедневно  преподавать,  попрежнему  убеждая  горстку  учеников,

которые у нее остались, что те должны благодарить Бога, наделившего их столь

великолепными большими мозгами. "Неужели вы предпочли  бы иметь вместо этого

шею как  у жирафа, или способность менять окраску как у хамелеона, или шкуру

как  у  носорога, или  рога  как у  ирландского лося?" - спрашивала она  их,

продолжая нести все ту же околесицу.

     А   затем   она   отправлялась  домой  -   к  Рою,  ставшему  наглядной

демонстрацией  того,  как ненадежен человеческий мозг. Рой согласился лечь в

больницу лишь ненадолго, для обследования. Но в остальном вел себя послушно.

Водить машину ему  было противопоказано, и он, сознавая это, не протестовал,

когда Мэри припрятала подальше ключи от его джипа с автоприцепом. И даже сам