спросил он.

     - Нет, сэр,- отвечал  я.- Скажу больше: меня положили  в госпиталь  как

раз потому, что мне все время хотелось спать.

     Плача  же от меня и подавно  дождаться было  нельзя.  Я был кем угодно,

только не слезливым созданием с ранимым сердцем. Я не слишком умел проливать

слезы  еще  до того, как морская пехота сделала  из меня настоящего мужчину.

Даже когда мать ушла от нас с отцом, я не плакал.

     Но  на  сей  раз  этот  швед  сумел  сказать  нечто  такое,  от  чего я

разрыдался, наконец, как  дитя. Я плакал и не мог остановиться - что вызвало

у него не меньшее удивление, чем у меня самого. а произнес он следующее:

     - Насколько я помню, ваша фамилия  Траут.  Вы случайно  не  приходитесь

родственником замечательному писателю-фантасту Килгору Трауту?

     Этот  врач  был единственным человеком, встреченным  мною  за пределами

города Кохоус в штате Нью-Йорк, кто слышал про моего отца.

     Нужно было добраться  до самого  Таиланда, чтобы выяснить, что в глазах

по крайней мере одного человека мой  отец,  этот безнадежный писака,  прожил

жизнь не зря.

x x x

     От  всего  этого  _я_ так  расчувствовался,  что  мне  пришлось  ввести

успокоительное. Когда час спустя я проснулся на кушетке в его кабинете, врач

смотрел на меня. Мы с ним были одни.

     - Ну что, теперь получше?- спросил он.

     - Нет,- ответил я.- а может, и лучше. Трудно сказать.

     -  Я тут размышлял над вашим случаем,  покуда  вы спали,- сказал он.- Я

мог бы  рекомендовать  вам  одно  сильнодействующее средство - но вам самому

решать, согласны вы  попробовать  его или нет. Вы должны  полностью отдавать

себе отчет в возможных его побочных эффектах.

     Я  решил, он имеет в  виду, что к обычным антибиотикам  микроорганизмы,

вызывающие   сифилис,   благодаря  Закону  естественного  отбора,  приобрели

иммунитет. Но мой большой мозг опять заблуждался.

     Вместо  этого он  сообщил,  что  у него есть друзья, которые  могли  бы

переправить  меня  из Бангкока  в  Швецию  -  если я  согласен  просить  там

политического убежища.

     - Но я не умею говорить по-шведски,- возразил я.

     - Ничего,- ответил он.- Научитесь. Научитесь.