Акико,  свободно говорившая на канка-боно, английском и японском языках

и  единственная из  не канка-боно,  кто умел с ними разговаривать,  так и не

нашла сколько-нибудь удовлетворительного способа перевести на канка-боно это

название: "Увесистый ставень".

     Канка-боно  понимали это название и его комический  подтекст  не лучше,

чем  понял бы  современный  человек,  шепни  я  ему  или  ей,  нежащимся  на

белоснежном  песке  на  берегу  голубой  лагуны,  в  самое  ухо:  "Увесистый

ставень".

x x x

     Вскоре после того, как "Увесистый ставень" пошел на дно, Мэри принялась

приводить  в  исполнение  свою программу  искусственного осеменения. Ей было

тогда  шестьдесят  один  год.   Она  была  единственной  половой  партнершей

капитана,   которому   исполнилось  шестьдесят   шесть  и  чьи   сексуальные

достоинства  успели  утратить  свою  неотразимость.  И  он твердо  не  желал

оставлять после себя потомство, поскольку, как он подозревал,  шанс, что  он

может передать  детям  хорею Хантингтона, все-таки существовал. К тому же он

был расистом, и  его вовсе  не тянуло к Хисако или ее  пушистой дочери, и уж