и мелких птиц. Печеных олуш, фаршированных  их собственными яйцами и политых

топленым пингвиньим  жиром.  Это  было настоящее  объедение. Все снова  были

счастливы.

     На  следующее  утро,  едва   начало  светать,   капитан  с  Мэри  опять

отправились на  берег, прихватив  с  собою девочек - канка-боно. Девочки  не

сразу, но в конце концов поняли, что от них требуется. Они убивали и убивали

и  все таскали и  таскали  трупики убитой живности  на  корабль -  покуда  в

морозильнике, в дополнение к Джеймсу Уэйту, не накопилось  достаточно  птиц,

игуан и  яиц, чтобы, при необходимости, можно было  протянуть на  них  около

месяца. Теперь у них было не только  полно горючего и  воды, но  и несметное

количество еды, причем отличной.

     Следующим делом капитан намеревался запустить двигатели и полным  ходом

вести судно  на восток.  На сей  раз  он  никак не мог  проплыть мимо Южной,

Центральной  или  хотя бы  Северной  Америки, заверил  капитан  Мэри,  вновь

обретая чувство юмора,  "если только мы не  ухитримся пройти  насквозь через

Панамский канал. Но даже случись нам проплыть через него - твердо гарантирую

вам, что вскоре мы все равно окажемся в Европе или Африке".

     Он  рассмеялся,  она  тоже. Похоже, все в конце концов  оборачивалось к

лучшему. И тут двигатели отказали.