лет.

     Миллион лет! Боже мой: миллион лет! Он не шутил.  Каким бы плохим отцом

он ни был, он всегда держал свои обещания и никогда сознательно не обманывал

меня.

     Поэтому я сделал шаг в его  сторону, но второго делать  не стал.  Я вел

себя  как самка  синелапой олуши в начале брачного танца.  Как  и там,  этим

первым неуверенным  шагом  запущены были часы, ход  которых с  этого момента

становился неотвратимым. Я уже изменился, хотя до входа в туннель оставалось

пройти еще немало. Гул  машин  "Bahia de Darwin"  зазвучал глуше  и стальная

палуба  стала  прозрачной, так что взгляду  моему  открылась  главная  кают-

компания,  где  девочки  из  племени  канка-боно  обгладывали  кости   своей

безвинной сестры, Казаха.

     Первый шаг, сделанный мною навстречу  отцу, заставил меня  подумать  об

этих индейских девочках, о сидящей у меня за спиною в вороньем гнезде  Мэри,

о дремлющей  в  туалете  Хисако  Хирогуши и  ее  плоде,  о  деморализованном

капитане  и слепой  Селене,  стоящих на мостике,  и  о  трупе в морозильнике

величиной в человеческий рост: "Какое мне  вообще дело до этих чужаков, этих

рабов страха и голода? Что общего у меня с ними?"