моего  гроба и Хьялмар Арвид Бострем, которому уж точно  не дано было ничего

написать, сказал про меня: "Что  ж, он все равно  не написал бы бетховенскую

Девятую симфонию". и  в третий раз - когда я  сам сидел в вороньем гнезде во

время шторма в Северной Алтантике, под дождем со снегом и морскими брызгами,

высоко, точно баскетбольный мяч, держа свою отрубленную голову.

     Вопрос, подразумеваемый явлением  голубого туннеля, был  обращен только

ко мне: утолил ли я,  наконец, полностью свое любопытство в отношении жизни?

Если да - то мне достаточно было лишь ступить внутрь этого подобия шланга от

пылесоса. Даже будь в этом туннеле, светившемся столь же неярким светом, как

и электроплиты в камбузе "Bahia de Darwin", всасывающая тяга  - она, похоже,

не  мешала  моему  отцу,  писателю-фантасту  Килгору Трауту  стоять  в самом

входном отверстии и болтать со мной.

x x x

     Первое, что мне сказал отец из-за кормы "Bahia de Darwin", было:

     - Ну что, с тебя  не довольно  еще этого корабля дураков, мой  мальчик?

Иди скорей к папе. Только откажись - и тебе не увидеться со мной еще миллион