ящике  стола - вместе с запонками,  наручными часами  и прочей мелочью.  Его

подарил ему  брат  на  прошлое  Рождество, но он не  нашел  в этом  аппарате

какого-либо прока. Для него это была просто игрушка, и  он  доподлинно знал,

что никакого радиопередатчика в ней нет.

     Теперь он взвесил в руке эту штуковину, которую принимал за "Гокуби", и

ответил Мэри:

     _- _Я_ бы отдал правую  руку на отсечение  ради того, чтобы этот  кусок

железа оказался радиопередатчиком.  Но заверяю  вас: даже  святейший Уиллард

Флемминг не смог бы передать или  принять  какое  бы то ни  было сообщение с

помощью "Гокуби".

     - Мне кажется, пора бы вам бросить манеру высказываться так категорично

обо всем на свете!- парировала Мэри.

     - Да, мне тоже так кажется,- уступил он.

     - Тогда пошлите сигнал SOS,- продолжала Мэри.- Хуже ведь не будет?

     -  Хуже  не  будет,  это верно.  Вы совершенно правы, миссис Флемминг,-

ответил капитан  и,  поднеся к губам  микрофон  "Мандаракса",  несколько раз

повторил  слово, обозначавшее  миллион  лет  назад на международном  морском

языке сигнал бедствия: "Mayday! Mayday! Mayday!"

     / Майский день (англ.)./

     После этого  он отодвинул  компьютер в сторону,  так, чтобы  они с Мэри

могли прочитать ответ, если  бы он проступил на экране. Случилось  так,  что

они подключились к тому сектору памяти этого аппарата,  который отсутствовал

у "Гокуби" и в котором хранились цитаты  на всевозможные темы, включая месяц

май. и на экранчике появились следующие таинственные слова:

     "В развратном мае - кизил, каштан, багряник

                                               цветущий.

     Быть съеденным, расчлененным, опьяненным

                                               среди шорохов..."

     Т.С.Элиот (1888-1965)