слов  тон этот внушает  больному то, что он хочет слышать в данный  момент,-

именно то, что хотелось слышать Уэйту тогда, миллион лет назад.

     Мэри  внушала  это ему  посредством множества слов, хотя  на самом деле

достаточно было  одного ее тона, который  говорил:  "Мы  тебя  любим.  Ты не

одинок. Все будет хорошо..." и так далее.

     Ни одна утешительница сегодня,  разумеется, не может  похвастать  такой

сложной  любовной  жизнью, какая выпала Мэри  Хепберн, и ни один страдалец -

столь  сложной,  как  у  Джеймса  Уэйта.  Любая  сегодняшняя  история  любви

сводилась бы к простейшему вопросу: на стал ли для двух замешанных в ней лиц

период, соответственно, течки и гона. Мужчина и женщины в наши дни бессильны

противостоять интересу друг к другу, к наростам  на плавниках друг у друга и

тому подобному лишь  дважды в  течение года, а  во  времена нехватки рыбы  -

всего раз в год. Вот сколько зависит от рыбы.

     Мэри  Хепберн  и  Джеймс  Уэйт  же могли,  при  благоприятном  стечении

обстоятельств, вытеснять свой здравый смысл  любовью почти  в любое время. И

тогда, в солярии  на палубе  корабля, перед самым восходом  солнца Уэйт  был

искренне  влюблен в Мэри, а Мэри в  него  - вернее, в того, за кого  он себя