танцевальную болезнь их отца, унаследованную ими от него.

     -  Мне  понравилось, как ты копировал отца! - хихикнул  он. Вся  беседа

велась по-немецки - на языке их детства, первом, который они узнали.

     - Ади! - отвечал *3игфрид.- Это не смешно!

     - Все ужасно смешно,- возразил капитан.

     - У тебя есть какие-нибудь  лекарства? Какая-нибудь еда? Кровати у тебя

там еще остались? - спросил *3игфрид.

     Капитан   откликнулся  цитатой,   которая   была   прекрасно   известна

"Мандараксу":

     Я много задолжал; у меня нет ничего. Остальное я отдаю

     бедным.

     Франсуа Рабле (1494-1553)

     - Ты пьян! - крикнул *3игфрид.

     -  А  почему  бы  мне не  быть  пьяным?  Я  ведь всего-навсего  клоун,-

отозвался  капитан;  травма,  необдуманно нанесенная  им  с помощью  коньяка

собственному  мозгу,  сделала  его  крайне  эгоцентричным, и  он  нимало  не

раздумывал  о  страданиях,  которые,  вероятно,  испытывали люди  в  темном,

полуразрушенном  городе,  лежавшем  в отдалении.- Знаешь, что один  из  моих

собственных матросов сказал мне,  когда  я  попытался отговорить  его красть

компас, Зигги?

     - Нет,- ответил *3игфрид и вновь начал приплясывать.