подобным же образом отключены от происходящего.

     И  все  они  поголовно   оглохли,  поскольку  ударная  волна  повредила

устройство их внутреннего уха - тончайшие из косточек, которые  имелись в их

телах.  И полностью восстановить слух никому из них  было не суждено. Первые

поселенцы  на  Санта  Росалии  -  за исключением  капитана -  все  оказались

глуховаты, так что добрая половина  разговоров,  на  каком бы  языке  они ни

беседовали, сводилась к "Что?", "Говори погромче!" - и так далее.

     Это отклонение, к счастью, не передавалось по наследству.

x x x

     Подобно  Эндрю Макинтошу и Зснджи Хирогуши,  им никогда не суждено было

узнать,  что же  их  оглушило,- если только они не  получили ответ  в  конце

голубого туннеля,  ведущего  в  загробную  жизнь. Они  примут на веру теорию

капитана,  будто  произошедший  взрыв  и  другой,  которому  еще  предстояло

произойти, суть следствие падения раскаленных добела валунов из космоса,- но

не до конца, поскольку капитан не раз бывал уличен в глупейших заблуждениях.

x x x

     Полуоглушенный младший брат капитана, начиная вновь слышать сквозь звон

в ушах, затормозил на причале, возле "Bahia de Darwin". Он не ожидал обрести

на судне  надежное укрытие и не  удивился, обнаружив его погруженным во мрак

и, очевидно, безлюдным, с выбитыми стеклами, без шлюпок и с едва привязанным

к  причалу  единственным  кормовым  тросом.  Нос  корабля был  развернут  от

причала, и трап полоскался в воде.

     Судно,  разумеется,  было  разграблено, как  и отель.  Причал  усеивали

оберточная бумага, картонки и прочий мусор, оставленный мародерами.

     Зигфрид не  ожидал  встретить здесь брата. Он знал, что капитан вылетел

из Нью-Йорка, но вовсе не был уверен,  что тот добрался до Гуаякиля. Если же

он все-таки находился где-то в Гуаякиле, то, скорее всего, был теперь мертв,

ранен или, во всяком случае, не в  состоянии кому-либо помочь. Да  и вряд ли

кто в Гуаякиле в тот исторический момент способен был помочь другому.

     Ибо сказано "Мандараксом":

     Помоги себе сам - и Небеса помогут тебе.

     Жан де Лафонтен (1621-1695)

     Самое большее,  на  что надеялся  Зигфрид,- это  найти спокойный привал

среди всего этого хаоса.  И в этом он не  обманулся. Во всей округе, похоже,

не было ни одного человека, кроме них.

     Он выбрался  из  автобуса  -  чтобы  попытаться  унять нервную  пляску,

вызванную  хореей Хантигтона,  с  помощью  упражнений -  прыжков, отжиманий,

наклонов и так далее.

     В небе поднималась луна.

     И тут он  заметил  человеческую  фигуру, поднявшуюся на ноги  на палубе

"Bahia  de Darwin", там, где находился  солярий.  Это был его  брат, но лица

капитана в потемках не было видно, и Зигфрид не узнал его.

     До  *3игфрида  доходили разговоры  о  том,  будто  на  корабле  водятся

привидения, и он решил, что его глазам предстал один  из таких призраков. То

есть я. Он решил, будто лицезреет Леона Траута.