военных  самолетов.  Эта  удивительная  любительница  радаров   под   брюхом

подполковничьего  самолета  напоминала гигантских  сухопутных  черепах с  Га

лапагосских островов  - в  том смысле, что носила  все,  необходимое ей  для

жизнедеятельности, под своим панцирем.

     Наконец ему дали по рации разрешение запустить ее.

     И он запустил.

     Его оставшийся  на  земле  приятель  полюбопытствовал,  какое  ощущение

испытываешь,  выпуская на волю  такую штуковину. Подполковник ответил,  что,

наконец, испытал нечто более сильное, чем сексуальное наслаждение.

x x x

     Ощущения  молодого  подполковника  в  момент  пуска ракеты, разумеется,

носили чисто умозрительный  характер, будучи от  начала до конца порождением

его большого мозга,- поскольку самолет при отделении ракеты, устремившейся к

своей  всепоглощающей  любви, не дрогнул, не  отклонился  от  курса, не ушел

вверх и  не нырнул. Он продолжал лететь  в  точности  как и прежде благодаря

тому, что автопилот мгновенно компенсировал внезапное изменение в его весе и

аэродинамике.

     Что  касается  виденных  Рейесом  подробностей  пуска,  то он летел  на