отказал ему. Миллион лет тому назад не было на земле человека, которому  это

бы не было знакомо.

     Признания  во   временном  отказе  умственных  способностей  составляли

основное  содержание  всех  разговоров:   "Виноват"...  "Прошу  извинить"...

"Надеюсь, я вам не повредил"... "Сам не верю, что мог такое сделать"... "Все

произошло так  быстро,  что я  и  сообразить  не  успел"...  "Я  думал,  что

застрахован от подобных поступков"... "Никогда себе не прощу"... "Я не знал,

что оно было заряжено"... и так далее, и тому подобное.

x x x

     Когда Уэйт понял, что нужно давать деру из этой  трехкомнатной квартиры

на Саттон-плэйс, расшитые гербами сатиновые простыни принца были  забрызганы

спермой - множеством  головастиков королевского рода, наперегонки спешащих в

никуда.  Он  ничего не прихватил, уходя,  и не  оставил отпечатков  пальцев.

Швейцар  в  подъезде,  видевший,  как  он  входил  и  выходил, смог немногое

сообщить  полиции  о  внешности Уэйта:  лишь  то,  что тот был  белокожий  и

худощавый молодой человек, одетый в  голубую велюровую  рубашку с неспоротым

ценником.

     В образе  миллионов  королевских  головастиков  на сатиновой  простыне,

бесцельно стремящихся неизвестно куда, было  также нечто  пророческое.  Весь

мир, за исключением Галапагосских островов, в отношении человеческого семени

должен был вскоре стать подобием такой простыни.