которых был чемпионом в своем роде".

x x x

     Старый Кеседа, воняя, как усеянное трупами поле боя, внушил малолеткам,

что  они должны верить ему одному. Им  было несложно сделать  это, учитывая,

что  он был дедом одной из них и  единственным  человеком, способным с  ними

объясняться. У них просто не было иного  выхода, как верить всему, что бы он

им  ни  сказал.  И  откуда  было   взяться  скептическому  отношению,  когда

окружавшая  их новая обстановка не имела ничего общего с привычными влажными

лесами.  Они носили в себе  немало истин, которые готовы были упорно и гордо

отстаивать, но ни одна из них не  была  приложима  к тому,  что  им  до того

времени  довелось увидать в Гуаякиле. За исключением одной,  вера в  которую

была совершенно гибельной в городских условиях  миллион лет тому  назад: что

родственники  ни  за  что  не  причинят  им  вреда.  Кеседа  же  намеревался

подвергнуть  их страшной  опасности,  сделав из них  воровок и  побирушек, а

затем, как только станет возможным, и проституток. Решился же он на это ради

удовлетворения тщеславия  и потребности в  алкоголе, обуревавших его большой

мозг. Он решил стать на старости лет человеком зажиточным и уважаемым.