33

> > Только мы вернулись из отеля "Америка", она сказала: - Об одном  можете не беспокоиться: я  не  собираюсь  приставать  к вамет ключей от картофельного амбара. - Слава Богу, - сказал я. Думаю, она уже тогда не  сомневалась, что до утра так или иначе  в этотофельный амбар, черт возьми, проникнет. - Я только прошу вас нарисовать мне что-нибудь. - Нарисовать? -  Вы очень  скромны,  -  сказала она, - уж  до того скромны, что, еслить вам, ни на что не способны. -  Кроме  маскировки, -  уточнил  я. - Вы забываете  о маскировке.  А ятоен благодарности в президентском приказе, потому что мой взвод по этойи не знал себе равных. - Ну, хорошо, - сказала она, - кроме маскировки. - Маскировали мы  на  славу, представляете,  ведь половину  спрятанного от врага так с тех пор никто и не видел! - Вот выдумщик! -  Сегодня  у  нас торжественный вечер, поэтому будут одни  выдумки. Наественных вечерах так положено.>

x x x

> > - Значит,  хотите,  чтобы я уехала домой в Балтимор,  зная о вас толькоу всяких выдумок, а не то, что было на самом деле? - Все, что на самом деле было, вы,  я думаю, давно уже выяснили, ведь увыдающиеся  исследовательские способности, - сказал  я. - Сейчас  простоественный вечер. - Но я так и не знаю, умеете вы рисовать или нет. - Об этом не беспокойтесь, - ответил я. -  Послушать  вас  -  это   краеугольный  камень  вашей  жизни.  Это  иировка.  У  вас ничего не вышло с коммерческими рисунками, и с серьезнойписью тоже, и с семьей,  потому что вы  скверный муж и отец, а коллекция образовалась,  в общем-то, случайно. Но  одним вы  всегда  гордились  иитесь тем, что умеете рисовать. -  Да, вы  правы, - сказал я.  - Я  не очень это осознавал,  но теперь,а вы сказали об этом, понял - да, это правда. - Тогда докажите. - Особенно хвастаться нечем. Я не Альбрехт Дюрер. Хотя, конечно,  рисуюе вас, и  Шлезингера,  и кухарки -  кстати,  и Поллока,  а  также  Терриена.  Я  с  этим  родился,  но мое дарование -  не  Бог весть что,  еслинивать  меня  с  великими   рисовальщиками  прошлого.   Моими  рисункамиоргались  в  начальной,  а  потом  и  в  средней  школе  в  Сан-Игнасио,форния. Живи я  десять тысяч лет  назад, наверняка ими  бы  восторгалисьатели пещеры Ласко во Франции, чьи понятия об искусстве живописи, должно, находились на том же уровне, что и у обитателей Сан-Игнасио.>

x x x

> > - Если ваша книга  выйдет, нужно будет включить хоть одну иллюстрацию взательство, что вы умеете рисовать. Читатели будут на этом настаивать. -  Мне их жаль,  - сказал я. - И самое ужасное для такого  старика, как - Не такой уж вы старик, - перебила она. - Совсем старик! И самое ужасное, что всю жизнь, с кем бы я ни общался,дни  и  те же  разговоры. Шлезингер не верил, что я умею  рисовать.  Мояая  жена  не  верила, что я умею рисовать. Мою вторую жену, правда,  эторшенно  не интересовало. Для нее я был  просто старый енот, которого онащила в дом из амбара и сделала чем-то вроде собачки. Она любила животныхвисимо от того, умеют они рисовать или нет. -  Что вы ответили первой  жене,  когда она сказала,  что вы  не умеетевать? - спросила Цирцея Берман. - Мы как раз переехали из города в Спрингс, где она не знала ни души. В еще не было центрального  отопления, и я обогревал его, протапливал трии  - как  когда-то  мои предки. Наконец  Дороти, смирившись с  тем,  чтоба связала ее с художником, попыталась хоть в чем-то разобраться и сталать журналы  по искусству. Она никогда не видела, как я рисую, потому чторисовать,  забыть  все,  что я  знал  об искусстве,  казалось  мне тогдаческим ключом  к серьезной  живописи. И вот Дороти  сидит на