-оспитале  меня  подлатали  и  отправили в лагерь для  военнопленных  подденом,  где  практически нечего  было  есть.  Продовольствия в  том, чтоа-то  называлось Германией, не  было. В  лагере  все отощали  - кожа  даи, кроме человека, которого мы сами выбрали делить  пайки. Он никогда невался  с едой наедине. Мы ждали, когда ее привезут, и все тут же при наслось.  А он  все  равно  почему-то  выглядел  сытым  и  довольным, а  мыращались  в  скелеты.  Оказывается,  он  потихоньку  подбирал  крошки  иывал то, что прилипало к ножу и поварешке, и наедался. Кстати, тем же невинным способом  достигают  полного процветания многие соседи  здесь, на побережье. У них на попечении все, что еще уцелело  в,  вообще говоря, обанкротившейся стране,  поскольку  они, понимаете ли,ойны  доверия. И уж будьте  уверены,  что-то  прилипает  и к  их  ловкимцам, а что уцепили, мимо рта не пронесут.>

x x x

> > Третья солдатская история: -  Однажды вечером нас  всех  под охраной  вывели  из лагеря и  погналием  по сельской  местности.  Часа  в  три ночи  приказали  остановиться:олагаемся под открытым небом на ночлег. Просыпаемся  с солнцем и  видим, что  мы  на  краю долины,  недалеко оталин средневековой каменной часовни, а охрана исчезла. И в долине, на неутой войной земле тысячи, тысячи  людей, которых, как и нас, под охранойели сюда  и бросили.  Там были не только военнопленные.  Были  и  узникиентрационных  лагерей, которых сюда пригнали, и  люди с заводов, где ониились, как  рабы, и  выпущенные  из  тюрем уголовники, и  сумасшедшие избниц.  Преследовалась цель удалить нас подальше от городов, где мы моглиоить Бог весть что. Были  здесь и штатские, бежавшие от русских, от американцев и англичан.и союзников почти уже сомкнулись и на север от нас, и на юг. А еще были здесь  сотни немцев, по-прежнему  вооруженных  до зубов,  норь притихших, дожидавшихся, кому бы сдаться. - Обитель мира*, - сказала Мерили.> /* Исаия, 33:18./>

x x x

> > Я сменил тему, перешел от войны к  миру. Рассказал,  что после большогорыва вернулся к искусству и,  к собственному удивлению, сделал несколькоезных работ,  от которых Дэн  Грегори, герой Италии,  погибший в Египте,вернулся бы в могиле; таких работ, каких еще свет не видывал. Она замахала руками в притворном ужасе: -  О, прошу тебя, только не об искусстве.  Оно  прямо как  болото - всюь барахтаюсь. Но внимательно выслушала рассказ о нашей небольшой группе в Нью-Йорке иших картинах, совсем одна на другую не похожих, за исключением того, чтокартины, и ничего больше. Я выговорился, она вздохнула и покачала головой: -  Самое  немыслимое,  что  можно  сделать  с полотном, вы,  значит,  иали, - сказала она. -  Итак, американцы берут на себя смелость написать:t;конец". - Думаю, мы не к этому стремимся, - сказал я. -  И  напрасно.  После всего,  что перенесли женщины, дети и вообще всеащитное  на  этой планете по вине  мужчин, самое время, чтобы не  толькоины, но и музыка, скульптура,  стихи, романы и все, созданное мужчинами,рило  одно-единственное:  мы  слишком  ужасны,  чтобы  обитать  на  этойсной земле. Признаем. Сдаемся. Конец.>

x x x

> > Наше неожиданное воссоединение, сказала Мерили, для нее подарок судьбы,как она надеется, что я ей помогу решить  одну проблему  с убранством ееццо,  над  которой  она  бьется  многие годы:  какими  картинами закрытьмысленные пустоты между колоннами ротонды,  или, может, картин вообще нео? - Пока  я  владею  этим  палаццо,  хочу  оставить  здесь  следы  своегоывания, - сказала она