29

> > Мерили привела меня  в  маленькую  уютную библиотеку, в которой,  по ееам,   размещалась   собранная  ее   покойным  мужем  огромная  коллекцияографических книг по  гомосексуализму. Я полюбопытствовал, куда же книгись, и оказалось, она продала их за немаленькую сумму, а деньги разделилау  своими  слугами  -  все  они  женщины, все  так  или  иначе  серьезнорадали во время войны. Мы  расположились  друг  против  друга  в  чересчур мягких  креслах  зайным столиком. Дружелюбно мне улыбнувшись. Мерили сказала: - Так-так,  мой юный  протеже,  ну,  как  дела? Давненько  не виделись.йная лодка, говоришь, наскочила на риф? -  Прости,  не надо было мне этого говорить. Вообще ничего не надо былорить. Я как наркотика нанюхался. Чай  с  петифурами  подала  служанка,  у  которой  вместо  ладоней былиьные зажимы. Мерили что-то бросила ей по-итальянски, та рассмеялась. - Что ты сказала? - Что твоя семейная лодка разбилась о риф. Женщина с зажимами ответила Мерили, и я попросил перевести. - Она говорит,  чтобы в следующий раз ты женился на мужчине. Муж держаладони в кипятке, чтобы выпытать, с кем она спала, пока он был на фронте.ала она с немцами, потом, кстати, с американцами. И началась гангрена.>

x x x

> > В  уютной  библиотеке над  камином висела картина, написанная  в манере  Грегори, я о ней уже упоминал, - подарок  Мерили от жителей Флоренции,артине - ее покойный муж граф Бруно, отказывающийся завязать глаза передтрелом. На самом деле было не совсем так,  сказала она,  но _совсем_так_гда ведь  не бывает. И  тут я  спросил,  как случилось,  что  она  сталаиней Портомаджьоре,  владелицей роскошного палаццо, богатых  поместий наре и всего остального. И Мерили  мне рассказала: она с Грегори и Фредом приехали  в  Италию допления Соединенных Штатов в войну  против Германии, Италии и  Японии,  иимали  их  как  больших  знаменитостей.  Их  приезд  считался  блестящимагандистским   успехом   Муссолини:   еще   бы,  ведь  это   "величайшийиканский  художник,  известнейший  авиатор   и   неотразимо  прекрасная,нтливая актриса Мерили Кемп" - так дуче называл нас  и говорил,  что "мыыли,  чтобы  принять  участие  в  духовном,  физическом и  экономическомьянском чуде, которое на тысячелетия станет образцом для всего мира". Пропаганда так с ними носилась, что  пресса и общество принимали Мериличестями, достойными великой актрисы. - Вот так,  внезапно из туповатой, легко доступной девки я превратиласьмчужину в короне нового  римского императора. Дэн и  Фред, надо сказать,ли в  замешательство. Им ничего не оставалось,  как  относиться ко мне сением на публике, вот уж я повеселилась! Ты же знаешь, Италия совершенношана на блондинках, и  где бы мы ни появлялись, первой входила я, а  онипозади, вроде моей свиты. И  я  как-то  без всяких  хлопот выучила  итальянский. Вскоре  говорилаздо лучше Дэна, хотя  он еще в Нью-Йорке  брал  уроки итальянского. Фредконечно, так и не выучил ни слова.>

x x x

> > Фред и Дэн, погибшие, можно сказать, за дело Италии, стали итальянскимиями. А слава Мерили даже пережила их славу, она осталась очаровательным,расным напоминанием  об  их  высшей  жертве,  а также о предполагавшемсялонении многих американцев перед Муссолини. Должен  сказать,  она  и  правда  была  все  еще  прекрасна,  когда  мыетились, - даже  без косметики  и во вдовьем трауре.  Хотя  после  всегожитого  могла  бы выглядеть  и пожилой дамой  в  свои сорок три  года. Аеди у нее оставалась еще треть столетия! Она еще станет, помимо всего прочего, самым крупным в Европе агентом поаже изделий фирмы "