28

> > -  Держу пари,  рассчитывал  сразу же лечь в  койку, - сказала она.  Ееа эхом  отозвались  в  ротонде, как  будто божества  под куполом шепотомились в пересуды. - Вот неожиданность, прости, - продолжала она,  - сегодня мы даже и рук другу не пожмем. В грустном изумлении я покачал головой. - За что ты так на меня сердита? -  Тогда, во время Великой депрессии, я думала, ты мой  единственный нае, настоящий друг. А потом, когда ты  свое получил, больше я о тебе и неала. -  Ушам своим не верю. Ты же сама  велела мне уйти,  ради нас обоих. Ты забыла? - Ты, видно, был страшно рад это услышать. Сразу же смылся. - Ну, а что, по-твоему, надо было делать? -  Подать  знак,  любой знак,  что беспокоишься  обо мне. А у  тебя  зарнадцать лет времени на это не нашлось, ни одного телефонного звонка, ний открытки. А теперь ты  вдруг появляешься, словно фальшивая монетка, отрой  не  отделаться,  и на что  рассчитываешь?  Рассчитываешь сразу же ву.>

x x x

> > - Ты  хочешь сказать, мы могли бы и дальше встречаться?  - спросил я  сверием. - Встречаться?  Это как это -_встречаться_! - передразнила она сердито. ее отозвался в куполе карканьем передравшихся ворон. -  По части любви у Мерили Кемп  никогда  не было недостатка. Отец  такл  меня,  что избивал  каждый день. Футбольная команда в  школе так меняла, что после выпускного бала насиловала всю ночь. Импрессарио в варьетеt;Зигфельд" до того меня любил, что заставил  сделаться одной из его шлюх, нерозился вышвырнуть вон, да еще плеснуть кислотой  в лицо. Дэн Грегори ужбыл влюблен, что спустил меня с  лестницы из-за дорогих кистей, красок ио прочего, что я тебе посылала. - _Что_ он сделал? - переспросил я. И  тут она рассказала мне  всю  правду о  том, как я стал учеником Дэнаори. Я был потрясен. - Но... но ему же нравились мои  работы, разве нет? - запинаясь спросилpre> - Нет, не нравились, - ответила она.>

x x x

> > - Так  мне первый раз из-за  тебя  досталось. Второй  раз он избил меняа тебя тогда, в день Святого  Патрика, когда мы переспали  и ты навсегдаз. Вот так, рассказывай теперь, как ты чудесно со мной обходился. - Мне никогда еще не было так стыдно, - пробормотал я. - А  что  _ты_ со мной  делал, помнишь?  Водил меня  на эти  прогулки -ые такие, счастливые, замечательные. - Да, - сказал я, - помню. -  А еще ты тер ступни о ковер,  а потом касался пальцем  моей шеи, такиданно. - Да, - сказал я. - И еще мы с тобой такое выкидывали, - сказала она. - Да, тогда в каморке, когда были вместе. Она снова взорвалась: - Нет! Да нет же, нет! Дурак ты! Ну и дурак! Невообразимый дурак! Когдали в Музей современного искусства!>

x x x

> > - Значит, ты потерял на войне глаз, - сказала она. - Как Фред Джонс, - говорю. - И как Лукреция и Мария. - А кто это? - Моя кухарка, - сказала она, - и прислуга, которая привела тебя сюда.>

x x x

> > - У тебя много боевых наград? - спросила она. На  самом  деле их у меня было  достаточно. У меня две бронзовые медалиt;За  отличие",  и  "Пурпурное   сердце"  -  за  ранение,  да   еще  жетон  -одарность в  Президентском приказе,  и Солдатская  медаль, и  медаль "Зазцовую   службу",   и   Лента   за  участие   в   европейско-африканскойневосточной кампании с семью звездами - по числу сражений. Больше  всего  я  гордился Солдатской медалью, которой награждают того,спас другого солдата, причем не обязательно в бою.  В  1941 году в фортеинг,  штат  Джорджия,  я  вел курс  по технике  маскировки  для  будущихеров.  Я  увидел, что горит  казарма, подал  тревогу, потом  дважды тудаил и вынес двух солдат, которые были без сознания. В  бараке,  кроме них, никого не было, да  и не должно было находиться