Они должны были стоять у стен, аченцо находился в  центре, облаченный в  бесформенную монашескую рясу, и его скрывала маска смерти.>

x x x

> > Он утонул в  Венеции, в изгнании. Подводные  крылья изобрели еще очень,ь не скоро.>

x x x

> > Тон  Мерили  по  телефону,  когда она приглашала меня  прийти  к  ней вццо немедленно, наряду с  признанием, что мужчины в ее жизни сейчас нет,лось,  гарантировал,  что  через  какие-нибудь два часа я  вновь  создамевзойденный любовный шедевр,  но уже  не зеленым юнцом, а  героем войны,веком, весьма опытным в амурных делах, прожженным космополитом! В  свою очередь я предупредил Мерили, что потерял  на войне глаз и ношузку, что я, увы, женат, но, похоже, семейная лодка наскочила на риф. Боюсь,  припомнив свою боевые подвиги, я еще намекнул,  что от женщин у на войне, как от вшей, отбою не было. Женщины на  меня так и вешались - вши  накидывались.  Присказка  у  нас   такая  была:  что,  дескать,  ууженных на голове "вошки в салочки гоняют". Дрожащий от  желания  и распираемый  тщеславием,  я  примчался  точно ваченный  час.  Служанка  повела  меня  по длинному  прямому  коридору  кнде.  Оказалось,  вся прислуга  графини Портомаджьоре - сплошь  женщины, швейцары, и садовники. Та, что встретила меня, помнится, поразила своейподобностью,  суровостью  и тем, как  совершенно  по-военному  приказалановиться у края ротонды.>

x x x

> > В центре, с головы до ног облаченная в глубочайший траур по мужу, графуо, стояла Мерили. Маски смерти не  было на ее  лице, но оно  было до того  бледно  и  такалось  с льняными волосами  в неярком свете  ротонды,  будто вся  головазана из куска старой слоновой кости. Я был ошеломлен. Голос ее звучал надменно и пренебрежительно: - Итак, мой вероломный маленький армянский протеже, - сказала она, - мыетились снова.>