- Муса  Дах! - восклицал он.  Так  называлось  местечко в  Турции,  гдетка  армян - мирных  жителей  сорок дней и ночей  противостояла турецкиматам, пока не была истреблена полностью - примерно в то время, когда моители  - со  мной в  мамином животе  - целые  и  невредимые  добрались доИгнасио.>

x x x

> > - Спасибо, Вартан Мамигонян, - любил он повторять. Так звали армянскогоонального  героя,  возглавившего  войско  армян в  проигранной  войне  сами  в пятом веке. Но тот Вартан  Мамигонян,  которого имел в виду отец, обувным фабрикантом в Каире, шумной многоязычной столице  Египта, куда,аясь от  резни, бежали мои родители.  Этот человек, сам еле уцелевший  вй-то резне, уверил  моих наивных родителей, которых случайно встретил на в Каир, что они увидят улицы, мощенные золотом, если только доберутся - бы вы думали?  - в Сан-Игнасио, штат Калифорния. Но  об  этом  я  потомкажу. - Может, и  раскусишь,  что такое жизнь,  только уже слишком  поздно, -рил он. - Мне теперь все равно. - Не  теряйте надежды,  друзья, за  бедою приходит удача, - напевал он. сами  знаете, из американской песни "Дом на ранчо", он слова перевел нанский. Считал их дурацкими. -  И Толстой  тачал сапоги, - любил он повторять.  И правда: величайшийкий писатель и идеалист, стараясь заняться каким- то,  как ему казалось,щим делом, одно время  тачал сапоги. Позволю себе  заметить, что  я тоже тачать сапоги. Если понадобится.>

x x x

> > Цирцея Берман говорит, что  может брюки сшить, если  понадобится. Когдапознакомились  на  берегу, она  рассказала, что  у отца ее была  брючнаяика в Лакаванне, штат Нью-Йорк, но потом он разорился и повесился. Если бы  мой отец не умер на "Отважных  капитанах" со Спенсером Треси иди  Бартоломью в  главных  ролях  и  увидел написанные мною  после войныины, из которых кое-какие  привлекли серьезное  внимание критиков и былианы за недурные по тем временам  деньги, он бы уж точно, как большинствоиканцев,   презрительно  фыркал  и  глумился  над  ними.  Высмеивал  бы,меется,  не  меня  одного.  Высмеивал  бы  и  моих  собратьев по  кисти,рактных экспрессионистов Джексона Поллока, Марка Ротко*, Терри Китчена иих, которые, не в пример мне, теперь признаны величайшими художниками неко Америки, но и всего  этого мира, черт бы его  подрал.  Но мне-то одноается в голову как шип, хоть много лет я об этом и не задумывался: он быолеблясь глумился над собственным сыном, надо мной, значит.> /* Джексон Поллок (1912-1956), американский художник, в 40-е годы главаt;абстрактного   экспрессионизма";   Марк  Ротко  (1923-1970),   американскийжник-абстракционист./> Вот так, благодаря беседе, в  которую миссис Берман  втянула меня всегонедели назад, я впал в нелепую юношескую обиду на отца, умершего чуть лиятьдесят лет назад. Позвольте спрыгнуть с этой проклятой машины времени! Но  попробуй-ка  спрыгни с  нее, с проклятой машины времени!  Никак  ужо не  хотел бы, а пожалуйста, все время  возвращаюсь  к мысли,  что отецтал бы, как все прочие хохотали, когда мои картины из-за непредсказуемыхческих реакций  между грунтовкой холстов и акриловыми красками, которыми писал  - да  еще и полосы пожирнее из  тюбика выдавливал,  -  возьми  ибни. Только вообразите: люди, заплатившие за картину  пятнадцать,  двадцать, тридцать тысяч долларов, вдруг видят совершенно чистый - хоть заново напиши -  холст да цветные разводы  и  что-то  вроде пересохшего  рисовогонга на полу.>

x x x

> > Я стал жертвой послевоенного чуда. Моим молодым читателям, если таковыеутся,  надо