24

> > Шлезингер был как ягненок, когда  добровольцы сняли с него смирительнуюшку. -  Только в постель, скорее в постель,  -  просил  он. Сказал,  в какуюату хочет -  на втором этаже,  с полотном Адольфа  Готлиба "Замороженныеи 7" над камином и с окном "фонарь", в которое видны дюны и океан. Хотелко  эту комнату, никакой другой, казалось, он считает  себя вправе спатьно  там. Стало  быть,  давно  мечтал  о переселении  ко мне  и  все  этомывал в деталях - может, дни напролет, а может, и десятилетия. Я был для как страховка. Рано или поздно  он сдаст, ослабеет - и пусть тогда  егот сюда, в дом сказочно богатого армянина на морском берегу. Шлезингер,  между  прочим,  из  старинной  американской  семьи.  Первыйингер  на  этом   континенте,   гессенский  гренадер,   служил  в  армиианского  генерала  Джона  Бергойна,  которую  разгромили  мятежники  подводством генерала  Бенедикта  Арнольда,  позднее перешедшего на  сторонуанцев, -  это было в сражении у фримензфарм под Олбени, двести лет  томуд. Во время битвы  предок Шлезингера попал в плен и не вернулся домой  ваден, где родился в семье - угадайте кого? Сапожника.>

x x x

> > "Всем деточкам Своим дал Бог ботиночки". Старый негритянский спиричуэлс.>

x x x

> > В ту  ночь,  когда Шлезингера  привезли в  смирительной рубашке,  вдоваан, надо сказать,  испугала меня больше, чем  Шлезингер. Когда спасатели отпустили,   перед  нами  был  почти  тот  же  самый  старина  Пол.  Нолизованную страхом Цирцею я видел впервые. Так что я сам,  без ее  помощи, уложил Пола в постель. Раздевать его не. Да на нем  почти и не было ничего, только шорты и футболка  с надписьюt;ЗАКРОЙТЕ ШОРХЕМ". Шорхем - завод неподалеку  отсюда,  производящий  ядерноеиво. Если там что- нибудь  пойдет  не  так,  могут погибнуть сотни тысячй, а  Лонг- Айленд на  столетия станет непригодным для  жизни. И  многиеестуют. А многие - за. Сам я стараюсь думать об этом как можно меньше. Завод я  видел только на  фотографиях, но хочу сказать вот что. Никогдаозерцал я постройки,  более откровенно заявляющей: "Я с  другой планеты.нет никакого дела, кто вы,  чего хотите, чем занимаетесь. Слышите, вы, -колония, понятно?">

x x x

> > Хорошим   подзаголовком   для   этой   книги   было    бы:   "Признаниянина-тугодума, или Тот, кто понимает  все и  всегда  последним".  Толькоушайте: до той ночи, когда привезли  Шлезингера,  я и не подозревал, чтоа Берман без таблеток ни минуты не обходится. Уложив  Шлезингера  в постель  и натянув  бельгийскую простыню  на  егоовенный  гессенский  нос, я  подумал,  что  неплохо  было  бы  дать  емуворного. Я снотворным не пользуюсь, но надеялся раздобыть  его  у миссисан.  Я слышал,  как  она медленно поднялась по лестнице и пошла к себе вьню. Дверь была распахнута,  и  я решил войти. Цирцея Берман  сидела на краюели, уставившись прямо перед собой. Я попросил таблетку снотворного. Онаала - возьмите в ванной. С тех пор,  как  она  поселилась у  меня, в этуую я не входил. Как, впрочем, и  раньше тоже. Очень может быть, я в  нееходил ни разу в жизни. О, Боже  мой, видели бы  вы, сколько у нее  таблеток!  Должно быть, это  образцы  лекарств,  которые  получал   от  торговцев  медикаментами  итилетиями хранил  доктор, ее покойный муж. В обычную  аптечку все это нехнешь. На мраморной полке со встроенной раковиной футов четырех длиной и шириной  развернулся целый полк  бутылочек. Пелена спала  с моих  глаз!ое  вдруг  стало  понятным - странное  приветствие на берегу,  когда  мывые  встретились, лихорадочная  переделка холла, фантастическая игра  наиарде, помешательство на танцах и все остальное