18

> > Не знаю, к месту  или не к  месту  то,  что я хочу  рассказать,  может,ем не к месту. Это, конечно, самое незначительное  примечание к  историирактного экспрессионизма. И все же. Кухарка,  неохотно  покормившая  меня  первым   нью-йоркским  ужином  иотавшая все время "что же потом? что же потом?", умерла через две неделие моего появления. Это и оказалось "потом":  свалилась замертво в аптекеертл-бэй, всего в двух кварталах от дома. Но  вот  что интересно: в морге обнаружили, что она  и не женщина, и неина. Она была и то и другое. Она была гермафродит. И еще более  незначительное примечание:  на кухне Дэна Грегори ее местоу же занял Сэм By, китаец из прачечной.>

x x x

> > Через два  дня  после  моего приезда  из  больницы в инвалидном  креслеулась Мерили. Дэн Грегори даже не спустился поздороваться  с ней. Думаю,е  оторвался бы от работы, даже если бы  загорелся дом. Так же,  как дляо  отца,  когда  тот  делал  ковбойские  сапоги,  или  Терри  Китчена  сверизатором,  или  Джексона Поллока, капающего краску на лежащий на полут,  -   когда   Дэн   занимался  искусством,  мир  переставал  для  негоствовать. Я  и сам таким сделался после войны, и  это погубило мой первый брак, ано  и желание стать  хорошим отцом. Трудно  мне было приспосабливаться кной жизни  после войны, и тут я обнаружил нечто мощное  и непреодолимое,но действие  героина:  стоило  только  начать покрывать  всего-то  однимом огромное полотно, как мир переставал для меня существовать.>

x x x

> > Полная сосредоточенность Грегори на собственной  работе по двенадцать ише часов в день означала для меня,  его ученика, почти полную свободу. У не было для меня заданий, и он не хотел тратить времени, придумывая их.л  мне изобразить студию, но, вернувшись к своей работе, думаю,  напрочьтом забыл.>

x x x

> >  Написал ли  я эту картину, да  так,  чтобы нельзя было  отличить  ее отграфии? Да, написал, написал. Но  кроме  меня,  всем было наплевать,  даже если  бы  я  и  не пыталсяорить это чудо. Я настолько не заслуживаю внимания Грегори, настолько ней,  не Грегорян для  своего Бескудникова,  не конкурент, не восприемник,о, -  что с  тем  же успехом мог бы быть поваром, которому говорят,  чтоотовить на обед. Да  что угодно! Что угодно!  Ростбиф приготовить? Студию нарисовать? Имбезразлично. Отварить цветную капусту? Ладно же! Я ему покажу! И показал.>

x x x

> > О  работе  для меня  думал  его  помощник, Фред  Джонс, авиатор  первойвой войны. Фред  сделал меня посыльным, чем нанес, видимо, страшный ударльной   службе,  которой   он  обычно  пользовался.  Кого-то,   отчаянноающегося в работе, любой работе, скорее всего, выкинули  на улицу, когда вручил мне пригоршню жетонов метро и карту Нью-Йорка. Кроме того, он дал мне задание составить  каталог всех ценных предметовудии Грегори. - А это не помешает работе мистера Грегори? - спросил я. И он ответил: - Можешь перепилить его  пополам, распевая при этом "Звездно- полосатоея" - и он не заметит. Главное, не попадайся ему на глаза, или под руку.>

x x x

> > Поэтому я торчал в студии, всего в нескольких шагах от Дэна  Грегори, исил  в бухгалтерскую книгу перечень  обширной  коллекции штыков, когда ввернулась Мерили. До сих пор помню,  какой зловещей магией веяло на менятих острых ножей, которые закрепляют на дуле  винтовки. Один  был  вродеченного  шомпола.  Другой  -  треугольного сечения, чтобы рана не  моглаыться и удержать кровь и вываливающиеся кишки. На третьем имелись зубья,у пилы, - наверное, кости  переламывать. Помню, я думал тогда