- Что олицетворяет добро, а что - зло? - спросил он у меня.  - Винтовкаэтот резиноподобный, трясущийся, хихикающий мешок  с костями, называемыйм? Я сказал, что винтовка - зло, а тело - добро. - Но разве ты не знаешь, что американцы создали эту винтовку для защитых домов и чести от коварных врагов? - спросил он. Тогда я сказал: все  зависит от того, чье  тело  и  чья винтовка, то  иое может быть как добром, так и злом. - Ну, и кто же принимает окончательное решение? - спросил он. - Бог? - предположил я. - Да нет, здесь, на земле. - Не знаю. - Художники, и еще писатели, все писатели: поэты, драматурги, историки.-  судьи  Верховного Суда над  добром  и злом,  и  я член  этого суда, аа-нибудь, может, станешь им и ты! Ничего себе мания духовного величия! Вот я и  думаю:  может быть,  памятуя, сколько  крови  пролилось  из-заратно   понятых   уроков  истории,  самое  замечательное  в  абстрактныхрессионистах то, что они отказались состоять в таком суде.>

x x x

> > Дэн Грегори держал меня при себе довольно долго, около трех лет, потомуя был  по-холопски услужлив, а он  нуждался  в компании после  того, каклкнул  почти  всех  своих знаменитых друзей отсутствием чувства юмора  итовостью  в политических спорах. Когда  я признался Грегори  в первый жер, что  слышал с лестницы прославленный голос знаменитого У.С.Филдса, онал, что никогда больше не пригласит в дом ни Филдса, ни Эла Джолсона, даех остальных, пивших и ужинавших у него в тот вечер, - тоже. - Они просто ни черта не смыслят и смыслить не хотят, - заявил он. - Да, сэр. И он поменял тему, перейдя к Мерили Кемп. Она и так-то неуклюжа, да ещелась, вот и свалилась с лестницы. Наверно, он и правда так думал. Мог бызать лестницу, с которой она упала, ведь я  стоял на ступеньках. Но нет.аточно просто упомянуть, что она упала с лестницы, и все. Какая разница,кой? Продолжая говорить о Мерили, он больше не  называл  ее по имени. Просторил "женщина". -  Женщина  ни  за что  не признает себя  виноватой. Чем бы она себе ниедила, она не успокоится, пока не найдет мужчину, на которого можно  всеить. Правда? - Правда, - сказал я. - И  обязательно,  что  ни скажи, примет на свой счет, - добавил он.  -е к ней не  обращаешься, даже не знаешь, что она  в комнате, а все равносчитает, что ты ее непременно хочешь задеть. Замечал? - Да, сэр.  Когда  я слушал  его, мне  и впрямь  казалось,  что я и самчал такое раньше. - Постоянно вбивают себе в голову, что им лучше тебя известно, как тебеупить, - говорит он.  -  Гнать  их надо подальше, а то все перепортят! Усвои дела, у нас свои. Только мы же никогда не вмешиваемся в их дела,  авечно суют нос в наши! Хочешь, дам хороший совет? - Да, сэр. -  Никогда не имей дело с женщиной, которая предпочла бы быть мужчиной.я никогда не будет делать то, что положено делать женщине,  а значит, тыязнешь во всех делах, и мужских и женских. Понял? - Да,сэр, понял. Он говорил, что женщина ничего не  может добиться ни в искусстве,  ни ве, или  в политике, или промышленности, потому что  ее  основное  дело -ть детей, помогать мужу и вести хозяйство. Предложил мне, если  не верю,ать десять женщин, добившихся  успеха хоть в чем-нибудь, кроме домашнегойства. Теперь, думаю, я бы  назвал, но тогда мне пришла в голову только Святаяа д Арк. - Жанна д Арк! - воскликнул он. - Так она же гермафродит!>