- спрашиваю.тут она мне выдала! Вот что она ему сказала: Семь  миллионов моих книг  продано  в  прошлом только  в Америке. Два романа как раз  сейчас экранизируются,  а фильм,ый еще по  одному  в  прошлом году, удостоен  премии Академии  за лучшуюссуру,  лучшее  исполнение  второй  женской роли  и  лучшее  музыкальноеовождение.  Познакомьтесь,  вы,  ничтожество:  Полли  Медисон,   мировойион в среднем весе по литературе! А теперь  отдавайте  обои, не  то рукиломаю!>

x x x

> > -  Как  ты мог допустить,  Рабо, что я столько  времени  ставил  себя вцкое  положение, наставления ей читал по части писательского ремесла?  -ущался он. - Я ждал подходящего момента. - Сто раз была возможность, сукин ты сын, - обругал он меня. - Все равно она же совсем другого сорта, - защищался я. - Вот это правда! И одареннее, и лучше. - Ну уж, конечно, не лучше. - Эта баба - чудовище,  - сказал он,  -  но у нее поразительные романы.прямо  новый  Рихард  Вагнер, один из самых ужасных людей за всю историювечества. - Откуда ты знаешь, что она пишет? - спросил я. - У Селесты есть все ее книжки,  и я их  прочитал. Какая ирония, а? Все читаю ее романы, чертовски ими наслаждаюсь, а к  ней, понятия не  имея,она, отношусь как к полоумной. А, так вот как он проводил лето: читал подряд все романы Полли Медисон!>

x x x

> > - Когда я  узнал, что ты скрывал от меня, кто она, мне даже больше, чемсамой,  захотелось переделать  холл.  Это я  посоветовал, если она хочетать тебе приятное, перекрасить все дерево в цвет детского дерьма. Он знал, что у меня было по меньшей мере два мало приятных переживания,анных с цветом, который почти все называют цветом детского дерьма.  Дажен-Игнасио, когда я был мальчишкой, его так называли. Первый неприятный случай произошел много лет назад у выхода из магазинаt;Братья  Брукс". Я купил  приглянувшийся мне летний костюм,  который на меняже подогнали  - мне показалось, он подойдет для дома. Тогда  я был женатороти, мы еще жили в Нью-Йорке и рассчитывали, что  я стану бизнесменом.ко я вышел из магазина, как меня  схватили двое  полицейских и  потащилиашивать. Потом они  передо  мной  извинились и  отпустили, объяснив, чтом  ограбили  банк и на  голову грабителя был натянут дамский  нейлоновыйк. "Ничего про него не знаем,  -  сказали, - только говорят,  на нем былюм цвета детского дерьма". Вторая неприятная ассоциация, связанная с этим цветом,  имеет отношениеерри  Китчену. Когда Терри,  я и еще  несколько человек из  нашей группыехали сюда в поисках дешевого жилья и картофельных амбаров, Терри целымии околачивался в барах, своеобразных клубах местных рабочих. А он, междуим,  окончил Йельскую юридическую  школу, даже в  свое  время  входил  вовный  суд  при Джоне Харлане, а также  был майором Восемьдесят  второгополка.  Я  не  только  в  значительной  степени  содержал  его,  но  былственным   человеком,  которому  он  звонил   или  просил  кого-  нибудьонить, когда напивался так, что не мог сесть за руль и доехать домой. И  вот  этого Китчена,  самого значительного из  живших когда-  либо  втоне  художников,  может быть,  только  за исключением  Уинслоу  Хомера,вали и до сих пор называют "парнем с машиной цвета детского дерьма".>