11

> > Я заснул  в гостевой прямо на полу. Конечно,  и  думать не  посмел мятьели  или хоть к  чему-нибудь прикоснуться. Мне  снилось, что  я  снова вде, а он постукивает, позвякивает: тук-тук, тики-тук, тук-тук, тики-тук,-динь-динь. Динь-динь- динь - это, конечно, не от поезда, это сигналы наездах,  где  все должны  уступать  нам дорогу, не  то  места мокрого  невим! И поделом! Ведь они - ничто, а мы - все. Толпы, которым приходилось  нас  пропускать,  чтобы мы их не раздавили,ояли из фермеров  с семьями, с пожитками, кое-как  сваленными на  старыховиках.  Ураганы или банки отняли  у них хозяйство столь  же беспощадно, во времена их  дедушек и  бабушек  конница Соединенных Штатов согнала с  же земель индейцев.  Где они теперь,  эти развеянные  ветром  фермеры?ят рыб на дне Мексиканского залива? Эти разоренные  белые индейцы на  железнодорожных переездах  давно  мнеомы. Много  их проходило  через Сан-Игнасио, спрашивая  таких, как  мы см,  или  даже безучастных  индейцев  лума,  не  знаем ли мы,  кому нужнытники на любую работу. В  середине ночи Фред  Джонс  разбудил меня  от  железнодорожного  сна.ал, что  мистер Грегори хочет меня видеть.  Не нашел ничего странного  в что я сплю на полу. Когда я  открыл глаза,  кончики его  ботинок были ве от моего носа. Ботинки сыграли очень важную роль в истории славного рода Карабекянов.>

x x x

> > Фред  привел  меня к той самой  лестнице, с которой скатилась Мерили  ирая вела в святая святых - в студию. Наверху - темнота. Подниматься тудапредстояло в одиночестве.  Воображение могло  легко  нарисовать  наверхую виселицы, качающуюся над застекленным световым люком. Я поднялся. Остановился на верхней площадке и в полутьме различил нечтообразимое: шесть свободно стоящих каминов или печей с вытяжными трубами,каждом пылает уголь. Позвольте объяснить  то,  что  я  увидел,  с точки зрения  архитектуры.те ли, Грегори купил три  типичных  нью-йоркских особняка, каждый в  три, пятиэтажных, длиной пятьдесят футов, с двумя каминами на каждом этаже.мал,  что  у него один дом,  тот, с дубовой дверью и Горгоной,  тронутой.  И не был готов к перспективе, открывшейся на  последнем  этаже; своейяженностью она, казалось, нарушала все законы  пространства и времени. Вих  этажах, включая  цокольный, Грегори  соединил три  дома  - дверьми ими.  А на  верхнем  -  разобрал  все  разделяющие  стены,  продольные  иречные, полностью оставив только шесть свободно стоящих каминов.>

x x x

> > В  ту  ночь освещали студию  только шесть каминов да  светлые  полосы -а  - на потолке. Полосы были от  света уличных фонарей, который  лентамил через девять окон, выходивших на Восточную 48-ю стрит. Где же был Дэн Грегори? В первый момент я его не  заметил. Неподвижный,олвный  и  бесформенный  в  длинном  черном  халате,  он  ссутулился  налюжьем седле, перед камином, спиной  ко  мне, в центре, футах в двадцативхода. Прежде,  чем  я понял, где  он, я  различил предметы  на каминнойе. Они одни и белели в этой пещере. Восемь человеческих черепов, октава,оложенная  в  порядке  размеров, от детского до  прадедушкиного - эдакаямба каннибалов. Было и своеобразное  музыкальное сопровождение  - монотонная  фуга  дляков  и тазов, расставленных справа  от  Грегори  под  одеялом из тающегоа.>

x x x

> > "Кер-планк". Тишина. "Плинк-панк". Тишина. "Плооп". Тишина. Так напевал  а я  всматривался  в самый  бесспорный шедевр Дэна  Грегори -  студию,ственное его творение, которое захватывало оригинальностью. Простое перечисление