10

> > Вернемся в 1933 год: Обратившись  к  полицейскому  на Центральном  вокзале,  я назвал  адресори  и  спросил, как  пройти.  Оказалось, дом  Грегори  всего  в  восьмиталах,  и  заблудиться  невозможно,  эта  часть  города  проста,  сказалцейский, как  шахматная доска. Великая  депрессия продолжалась, вокзал иы  кишели бездомными,  так же  как  и  сейчас.  Газеты  рассказывали  обенных рабочих, идущих с молотка фермах,  обанкротившихся  банках, так же и  сейчас.  Изменилось,  по-моему,  только  то,  что  сейчас, благодарявидению,  Великую  депрессию  можно  скрыть. Можно  скрыть  даже  третьювую войну. И  вот  после небольшой прогулки  я  оказался  перед  ве-  личественнойвой  дверью,  дверью,  которую мой  новый хозяин  изобразил  на  обложкеала "Либерти", оформляя  рождественский  номер. Массивные железные петлиыты ржавчиной. Никто не мог  лучше Дэна Грегори  имитировать ржавчину  ивые  доски в ржавых пятнах.  Дверной  молоток  в виде  головы Горгоны, авитые змеи - ее волосы и ожерелье. Предполагается,  что взглянувший  прямо  в глаза  Горгоне  обратится  внь. Сегодня я рассказал про это подросткам, резвящимся у моего бассейна.слыхом не слыхали о Горгоне. Как, впрочем, и обо всем остальном, чего незывали по телевидению на последней неделе. На  обложке  "Либерти",  и в действительности тоже, морщины  на злобном Горгоны и  складки между перевитыми змеями были  тронуты ярью. Никто неимитировать ярь  лучше Дэна Грегори. На картине был еще украшавший дверьественский венок из остролиста, но к тому времени, когда  я приехал, егои. Листики  нарисованного венка  кое-где были покрыты пятнами  и тронутычневым по  краям. Никто  не мог изобразить  больное растение  лучше Дэнаори. Я  приподнял  и  отпустил  тяжелое ожерелье Горгоны. Тяжело  бухнуло  вибюле  с люстрой и винтовой лестницей, тоже хорошо мне знакомыми. Я  всевидел  на  иллюстрации к рассказу о девице из баснословно богатой семьи,рая влюбилась в работавшего у них шофера, - кажется, в журнале "Кольер". Лицо  человека, отозвавшегося на  этот "бух", я  тоже  хорошо  знал, онил моделью для многих иллюстраций Грегори,  включая и  эту, к рассказу отой девице и  ее шофере; я  не знал, правда, как его зовут. Он и был тотй  шофер,  который  в  рассказе  спасает  фирму  отца  девицы, хотя  всейство, - разумеется, кроме девицы, - пренебрегало  им, ведь он - простойр.  Рассказ, между прочим, экранизировали, фильм назывался "Вы уволены",был второй звуковой фильм в истории кино. А первым звуковым фильмом  былt;Джазовый  певец", где в главной  роли снялся Эл Джолсон, друживший  с Дэномори,  пока они не рассорились  из-за Муссолини  в  тот  вечер,  когда  яился в доме. Лицо  человека,  открывшего  мне  дверь,  очень подходило  для героя  виканском стиле,  и  оказалось, что  он  был  авиатором  в первую мировуюу. Он, а  не Мерили  Кемп,  на  самом деле был  ассистентом  Грегори,  ился  его  единственным  другом вплоть  до печальной  развязки. Его  тожетреляют  в Египте, в итальянской форме, которую он носил на своей уже неой, а второй мировой войне. Вот  что   говорит  одноглазый  старик-армянин  -  прорицатель  судьбы,дываясь в свой магический кристалл.>

x x x

> > - Чем могу быть полезен? - спросил  открывший. В глазах  у него не былороблеска узнавания,  хотя  он  знал,  кто я  и что я с минуты на  минутулюсь.  Они с Гергори  решили оказать мне ледяной прием. О чем они друг сом  говорили до  моего появления, могу только  догадываться,